19 сентября в Совете Безопасности ООН состоялось голосование по проекту резолюции, представленному Республикой Корея в качестве председателя СБ ООН в развитие обращения Великобритании, Германии и Франции от 28 августа по поводу якобы имеющего место существенного неисполнения Ираном своих обязательств по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД).

Российская сторона неоднократно указывала на провокационный и незаконный характер действий европейских стран-участниц СВПД и находящегося под их влиянием южнокорейского председательства в СБ ООН. Эти действия не имеют ничего общего с дипломатией и ведут исключительно к дальнейшей эскалации напряженности вокруг иранской ядерной программы. Мы вплоть до последнего момента подробно и аргументированно разъясняли причины, по которым вышеупомянутое европейское обращение не может считаться уведомлением по смыслу параграфа 11 резолюции СБ ООН 2231, которым пытаются бессовестно манипулировать англичане и «евродвойка». Соответственно, поставленный на голосование в Совете Безопасности председательский проект не отвечает требованиям резолюции 2231 и априори не может привести к восстановлению ранее отмененных ооновских санкций в отношении Ирана.

В ходе заседания СБ ООН 19 сентября Россия вместе с Китаем, Алжиром и Пакистаном решительно высказались в поддержку сохранения режима отмены прежних санкционных резолюций по Исламской Республике Иран (ИРИ). Против этого предсказуемо выступили европейские зачинщики нынешнего набирающего обороты кризиса вокруг иранской ядерной программы, а также США, которые сообща оказывали беспрецедентное давление на непостоянных членов СБ, принуждая солидаризироваться со своей негодной позицией. В результате те, кто поддался на шантаж и угрозы, так и не смогли внятно пояснить существо своих возражений насчет того, чтобы давно утратившие актуальность ограничения, действовавшие до заключения СВПД, так и оставались снятыми.

Примечательна в этом контексте позиция Республики Корея, которая воздержалась по собственному проекту резолюции. Воспринимаем это как саморазоблачение и признак того, что в Сеуле прекрасно понимают правовую и процедурную ничтожность своей инициативы, равно как и несостоятельность европейских притязаний по «снэпбэку». По всей видимости, председательство осознает вероятные губительные последствия развязанной против Ирана политической кампании, которая грозит перечеркнуть конструктивное сотрудничество между Тегераном и МАГАТЭ и подтолкнуть руководство ИРИ к жестким ответным решениям.

Результаты голосования по южнокорейской резолюции говорят лишь о том, что этот документ не нашел поддержки и снят с повестки дня. Данный факт не накладывает на другие государства никаких обязательств по реанимированию былых ограничений в отношении Ирана. Пресловутый «снэпбэк» не может считаться состоявшимся. Утверждения западного лагеря об обратном означают, что эти страны отчаянно стремятся узаконить допущенные ими ранее грубые нарушения резолюции 2231 и подчинить весь остальной мир своей конфронтационной и в корне ошибочной политике. Их диктату, их правовому нигилизму в международных делах должен быть дан решительный отпор, а попытки использовать авторитет и полномочия СБ ООН для сведения политических счетов с Тегераном отвергнуты.

Для США и европейских стран наступил момент истины. Им придется, наконец, со всей определенностью ответить на вопрос: стремятся ли они к политико-дипломатическому урегулированию или снова готовятся к «грязной работе», собираясь ввергнуть ближневосточный регион в пучину новой трагедии, подобной той, что имела место в июне, когда находящиеся под контролем МАГАТЭ ядерные установки в Иране стали мишенью ракетно-бомбовых ударов Израиля и США.

Находящийся «на столе» российско-китайский проект резолюции СБ ООН о технической отсрочке в осуществлении СВПД и резолюции 2231 на шесть месяцев дает реальную возможность выправить ситуацию, создать условия для эффективной реализации достигнутых 9 сентября в Каире договоренностей между Ираном и МАГАТЭ и обеспечить пространство для энергичного поиска переговорных решений, позволяющих устранить любые подозрения и предубеждения в отношении иранского мирного атома при должной опоре на международное право и учете законных интересов ИРИ.